Название второй пятидневки сезона «Начало весны» 立春 в Японии иное, чем в Китае. В Китае она называется «Насекомые начинают пробуждаться после зимней спячки» 蛰虫始振, а в Японии — «Камышовки начинают петь» 黄鶯睍睆.
黄鶯 (кит. huángyīng) на русский язык переводится как китайская черноголовая иволга (Oriolus chinensis), жёлтая славка или просто иволга; 鶯 — иволга, камышовка, соловей.
В нашей языковой картине мира мы различаем соловья, иволгу, славку и камышовку. Что объединяет всех этих птиц — это принадлежность к отряду воробьинообразные. Можно сказать, что в китайской и японской культурах под 莺 / 鶯 (кит. yīng, яп. uguisu) понимается маленькая птичка, которая чарующе поет весной. Кроме того, в японском языке есть слово 鶯色 (яп. uguisuiro) — коричневато-зелёный цвет с оттенком до желтого.
В Японии угуису 鶯 называют «птицей, возвещающей весну» 春告鳥 (harutsugedori): самцы начинают петь на южных островах Японского архипелага, постепенно смещаясь к северу. В это время цветет слива-умэ 梅花 (кит. méihuā), поэтому эту птицу нередко изображают сидящей в ветвях сливы.
Не менее интересно словосочетание 睍睆 (кит. xiànhuǎn) в названии этой пятидневки. Изначально 睍睆 относилось к визуальному восприятию, о чем нам говорит радикал «глаз» 目 в обоих иероглифах. Это слово переводится как «прекрасный», «прелестный» и означает эстетическую привлекательность ярких и блестящих цветов птичьих перьев. Позднее к нему присоединилось значение «чистое и мелодичное звучание птичьего пения». Здесь мы видим семантическую связь между значениями посредством синестезии.
Вероятно, название этой пятидневки в японском календаре имеет китайское происхождение. В «Ши-цзин» 诗经 (XI-VI вв. до н.э.) в разделе «Нравы царств» в стихотворении «Теплый южный ветер» 凯风 есть слова: «Прекрасная желтая птица, наполняет все своим голосом» 睍睆黃鳥，載好其音。
В 2-м томе сборника «Западное озеро» (西湖二集 卷十二), написанном в конце эпохи Мин, в цз.12 говорится: «Желтая иволга прекрасно поет, ласточки щебечут на ивовых ветвях, на травянистом берегу озера играют несколько музыкальных инструментов» 黃鶯睍睆，紫燕呢喃，柳枝頭，湖草岸，奏數部管弦。
Здесь речь идет вовсе не о точности орнитологии, а о языковой картине мира, совершенно отличной от нашей. И мы вновь утыкаемся в то, что не можем адекватно перевести одну языковую картину мира в другую. У нас, грубо говоря, разные очки (вспомним «Волшебника Изумрудного города»). И это, на самом деле, очень интересно — прикоснувшись к оригиналу, разобравшись в этимологии и семантике слов, увидеть мир, структурированный совершенно иначе.
