Последний из 24-х сезонов китайского сельскохозяйственного календаря носит название «Большие холода» 大寒 dàhán. В это время в Китае стоит самая холодная погода в году. Как гласит старинная китайская поговорка, «В Малые и Большие холода даже без ветра холодно» 小寒大寒，无风自寒 xiǎohán dàhán, wú fēng zì hán.
Многие китайские стихи, посвящённые этому сезону, воспевают уют дома, тепло дружеской беседы под чай или вино. Но «Ода Большим холодам» 大寒吟 неоконфуцианского философа, математика и поэта Шао Юна 邵雍 (1012-1077) ввергает нас в холод.
大寒吟
邵雍 (宋代)
旧雪未及消，
新雪又拥户。
阶前冻银床，
檐头冰钟乳*。
清日无光辉，
烈风正号怒。
人口各有舌，
言语不能吐。
Пиньинь:
Dàhán yín
Shào Yōng (sòngdài)
Jiù xuě wèi jí xiāo,
xīn xuě yòu yōng hù.
Jiē qián dòng yín chuáng,
yántóu bīng zhōngrǔ.
Qīng rì wú guānghuī,
lièfēng zhèng hào nù.
Rénkǒu gè yǒu shé,
yányǔ bù néng tǔ.
Перевод-подстрочник:
Ода Большим холодам
Шао Юн (эпоха Сун)
Старый снег еще не успел растаять,
как новый снег вновь завалил дверь.
Перед ступенями застыло серебряное ложе,
а на карнизе крыши заледенели сталактиты (вар.: соски древнего колокола).
Холодное солнце лишено блеска,
и беспощадный ветер ныне яростно ревёт.
У каждого человека во рту есть язык,
но слов произнести он не может.
Все это стихотворение пронизано ощущением холода: снежные сугробы, лёд, сосульки, тусклое зимнее солнце, яростный ветер, замерзающий во рту язык.
Обращают на себя внимание иероглифы 钟乳. Обычно их переводят как «сталактиты». Но мне кажется, что здесь можно использовать и более древнее значение — рельефный орнамент на лицевой стороне старинного китайского колокола, напоминающий соски.
